Исполнитель и пособник: размывание границ (на примере ст. 205.1 и 291.1 УК РФ)

В последнее время наблюдается тенденция придания действиям пособника самостоятельного значения, за которые независимо от других факторов наступает уголовно-правовая ответственность. А именно: в ряде случаев действия, которые традиционно рассматривались как пособничество, признаются самостоятельным составом, а лица их совершившие – исполнителями (при наличии иных соучастников). Обратимся к статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ (УК) для подтверждения данного тезиса.

Федеральным законом № 103-ФЗ [1] от 24.07.2002 года в УК была введена ст. 2051, предусматривающая ответственность за вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению (в действующей редакции УК – содействие террористической деятельности). 9 декабря 2010 года указанная статья пополнилась ч. 3, закрепляющей пособничество в совершении террористического акта (ст. 205 УК) в качестве самостоятельного преступления (ФЗ от 09.12.2010 № 352-ФЗ [2]).

В примечании к статье закреплено, что под пособничеством должно пониматься умышленное содействие совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий к его совершению, а также обещание скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно обещание приобрести или сбыть такие предметы.

Профильный комитет Государственной Думы РФ – по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству – при рассмотрении внесенного законопроекта в своем заключении указал на то, что «дополнение примечания …, раскрывающим понятие пособничества, полностью воспроизводит определение этого вида соучастия, содержащееся в части пятой статьи 33 УК РФ» [3]. Однако это не совсем так.

В отличие от определения, содержащегося в ч. 5 ст. 33 УК, законодатель убрал из формулировки примечания к ст. 2051 УК указание на время, в течение которого учитывается данное пособником обещание приобрести, сбыть орудия преступления и/или скрыть его следы. В принятом определении произошло слияние положений ч. 5 ст. 33 и ст. 316 УК, так как существенным отличием последней являлось указание на отсутствие заранее данного обещания. Обращает на это внимание и А.В. Рагулина, расценивая допущенное расхождение как «ошибочное упущение» [4].

В пояснительной записке [5] к законопроекту никакого обоснования необходимости закрепления определения пособника террористического акта дано не было, сказано лишь о возможности привлекать пособников без ссылки на ст. 33 УК. Также отсутствовало какое-либо указание на изменение формулировки определения пособника.

Правительство РФ, давая отзыв на законопроект, указало на то, что деяние, описываемое в законопроекте, охватывается ч. 5 ст. 33 УК. Кроме того, авторы отзыва справедливо отметили, что в некоторых случаях будет иметь место конкуренция норм ч. 1 и ч. 3 ст. 2051 УК, поскольку, например, вооружение или подготовка лица к террористическому акту могут рассматриваться в качестве пособничества [6].

Если обратиться к вопросу об уголовной ответственности, то в отличие от санкции ч. 1 ст. 205 УК, предусматривающей лишение свободы на срок от 8 до 15 лет, ч. 3 ст. 2051 устанавливает пределы в 8 и 20 лет в первоначальной редакции, ныне – 10 и 20 лет. Получается, что действия пособника обладают большей общественной опасностью, нежели действия исполнителя. Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 2051 УК, относится к категории тяжких, в то время как пособничество, предусмотренное указанной статьей – особо тяжких. При этом, как было указано выше, между ними может возникать конкуренция.

Верховный Суд РФ в своем отзыве помимо доводов, уже рассмотренных ранее, указал на то, что принятие законопроекта в представленном виде будет нарушать ст. 6, 34, 60 и 67 УК [7]. В.И. Гладких позднее справедливо прокомментировал рассматриваемую норму: «Это противоречит принципу справедливости … нельзя ставить на один уровень реальных исполнителей и организаторов терактов и пособников, которые в любом случае играли в совершении преступления вспомогательную роль» [8].

Несмотря на представленные отзывы и замечания, законопроект был принят в первоначальной редакции с добавлением к определению пособничества указания на умышленность действий. Такая поправка ни в кой мере не устраняет описанные выше противоречия, поскольку согласно действующему в российской доктрине и судебной практике подходу соучастие возможно только при совершении умышленных действий.

С введением в действие ч. 3 ст. 2051 УК возник вопрос: если норма указанной статьи описывает действия исполнителя, то при совершении каких действий соучастник такого преступления будет считаться пособником? С точки зрения конструкции института соучастия, каких-либо ограничений по распределению ролей в зависимости от вида преступного деяния быть не должно (за исключением преступлений со специальным субъектом). Тем не менее любые действия, связанные с террористическим актом и подпадающие под пособничество в смысле ч. 5 ст. 33 УК, будут автоматически квалифицироваться по ч. 3 ст. 2051 УК.

Анализируя ст. 2051 УК, многие учёные-юристы [9] отмечают отсутствие необходимости в её принятии и автор с ними полностью согласен. По мнению Д. Молчанова, «сущность деяний, предусмотренных ст. 2051 УК РФ, вполне может быть отражена понятиями подстрекательства и пособничества (в последнем случае – в тех формах, которые соответствуют понятию пособничества), а потому описание их в отдельной норме ничего нового к оценке их содержания не добавляет, а является лишь повтором норм Общей части УК РФ» [10].

В мае 2011 года Особенная часть УК пополнилась еще одной статьей, возводящей действия пособника в ранг самостоятельного преступления. Речь идет о ст. 2911 УК «Посредничество во взяточничестве». На этот раз никаких возражений ни со стороны профильных комитетов ГД РФ, ни от Верховного Суда РФ аналогичным тем, что были при рассмотрении проекта ст. 2051 УК, не поступало. Видимо такую ситуацию можно объяснить созданным ранее прецедентом и тщетностью попыток что-либо изменить.

На сей раз посредничество составляют действия по непосредственной передаче взятки, способствованию в достижении или реализации соглашения между взяткодателем и взяткополучателем о даче взятки, а также обещание или предложение такого посредничества.

Аналогичные действия совершает посредник при приобретении за счет средств заказчика и последующем сбыте ему наркотических средств. Тем не менее, Верховный Суд РФ указал на недопустимость квалификации действий такого лица как исполнителя [11].

Чтобы избежать дискуссий относительно того, какие именно деяния из предусмотренных ч. 1 ст. 2051 или ст. 2911 УК подпадают под определение пособничества, представляется верным выходом из ситуации предложение Д. Молчанова о дополнении ч. 5 ст. 33 УК словами «а равно иным образом содействовавшее совершению преступления». Открытый перечень возможных действий пособника позволит сделать уголовное законодательство более гибким и устранит потребность в разработке и введении все новых составов преступлений. Подобная конструкция используется во многих статьях УК (ст. 107, 113, 116, 117, 1271, 132 и многих других) и придает им абстрактный (а не казуальный) характер. Тем самым будет положен конец многочисленным дискуссиям о необходимости введения в УК понятия «посредник».

Отметим, что ответственность за совершение действий, предусмотренных ст. 2911 УК, наступает только в том случае, если размер взятки был значительным. Вполне разумно и справедливо, когда размер, в котором совершается противоправный акт, является критерием отнесения деяния к уголовной или иной сфере правового регулирования. Однако использование такого показателя для отграничения действий посредника от исполнителя противоречит правовой природе соучастия и принципу разграничения ролей.

Сопоставление мер ответственности, предусмотренных ч. 1 и 5 ст. 2911 УК, свидетельствуют о том, что обещание или предложение посредничества являются более общественно опасными деяниями, нежели конкретные действия по его совершению. Если в отношении предложения такой подход представляется допустимым, поскольку оно включает в себя подстрекательство, то с оценкой обещания согласиться трудно.

Подводя итог этому небольшому исследованию, хочется отметить, что институт соучастия является одним из наиболее сложных в науке и практике уголовного права. Учёные-юристы стремятся провести четкие границы между видами и формами соучастия, выработать единообразный подход в вопросах квалификации и предпринимают иные попытки для совершенствования данного уголовно-правового института. Но единственным источником уголовного закона в России является Уголовный кодекс РФ, формирование и развитие которого зависит от законодателя. Необходимо, чтобы уголовно-правовая политика была последовательна и максимально стабильна. Недаром структура отраслей права и источников права строится по принципу деления на общую и особенную части. Нормы общей части призваны задать общие принципы и правила функционирования всего отраслевого массива законодательства. Институт соучастия известен российскому праву еще с XVIII века. В связи с этим представляется более правильным развивать и совершенствовать его, нежели «раздувать» Особенную часть УК, дополняя ее новыми составами, которые, в сущности, покрываются уже действующими нормами Общей части.

Источники:

  1. Федеральный закон от 24.07.2002 № 103-ФЗ «О внесении дополнений в законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2002. 27 июля.
  2. Федеральный закон от 09.12.2010 № 352-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Российская газета. 2010. 13 декаб.
  3. Заключение Комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству по проекту федерального закона № 408302-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Официальный сайт Государственной Думы РФ: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28Spravka%29?OpenAgent&RN=408302-5 (дата обращения: 02.11.2014г.).
  4. Рагулина А.В. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. Г.А. Есакова. М.: Проспект. 2012. С. 262.
  5. См.: Пояснительная записка к проекту федерального закона № 408302-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Официальный сайт Государственной Думы РФ: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28Spravka%29?OpenAgent&RN=408302-5 (дата обращения: 02.11.2014г.).
  6. См.: Официальный отзыв Правительства РФ от 01.06.2010 г. на проект федерального закона № 408302-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» Официальный сайт Государственной Думы РФ: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28Spravka%29?OpenAgent&RN=408302-5 (дата обращения: 02.11.2014г.).
  7. См.: Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 18.06.2010 г. на проект федерального закона № 408302-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» Официальный сайт Государственной Думы РФ: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28Spravka%29?OpenAgent&RN=408302-5 (дата обращения: 02.11.2014г.).
  8. Гладких В.И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. № 5. С. 37.
  9. См., например: Гладких В.И. Указ. соч. С. 36 – 37; Арутюнов А.А. Соучастие в преступлении. М.: Статут, 2013. С. 215; Ершов С.А. Пособничество — в Особенной части УК // Законность. 2012. № 11. С. 55; Гарбатович Д. Посредничество во взяточничестве: преобразованный вид пособничества // Уголовное право. 2011. № 5. С. 4; Молчанов Д. Содействие террористической деятельности // Уголовное право. 2011. № 4. С. 37-40 и др.
  10. Молчанов Д. Указ. соч. С. 38.
  11. См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 (ред. от 23.12.2010) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» // Российская газета. № 137. 28.06.2006; Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2011 года» // СПС «КонсультантПлюс».

Статья составлена по редакции нормативных правовых актов, актуальной на 08.07.2015 г.

Статьи по схожей тематике:

  1. Разграничение ролей исполнителя и пособника: закон и правоприменение.
  2. Исполнитель и пособник по делам о краже, грабеже и разбое.
  3. Соисполнитель преступления: вопросы квалификации.
  4. Исполнитель преступления: специфика роли.
  5. Исполнитель преступления в институте соучастия (автореферат диссертации).

Поделиться в социальных сетях:

Добавить комментарий